Надежда Кузбасса

Масяня сегодня устроилась на пледе — свернулась калачиком,

лапу вытянула вперёд, и смотрит на меня исподлобья, будто я её от важных дел отвлекаю.

Ей 11 лет, лапа всего три, а характер — кремень. Полежит, выпрямится, снова устроится поудобнее.

В Уринари таких, как она, несколько. Живут, ждут, наблюдают за дверью.

Ксюня живёт на уринари, еду ест по расписанию, под наблюдением.

По ней не скажешь — глаза ясные, шерсть ухоженная.

Просто организм такой, требует контроля.

Характер при этом никуда не делся — всё та же активная кошка,

которая любит смотреть своими особенными глазками.

Зашла проверить Искру, а она уже развернулась и встала — хвост трубой, уши торчком, смотрит прямо.

На втором кадре улеглась, умывает лапу, но глаз не спускает. Ни звука, ни попытки подойти ближе. Просто наблюдает.

Так у неё почти всегда. Есть интерес, есть внимание — а контакта нет. Рука потянется — отодвинется. При этом живёт рядом с другими кошками спокойно, никого не задирает, терпит соседство.

Ей просто нужно время и кто-то один, кому можно будет довериться постепенно, без спешки.

Пушок сегодня на ногах — ходит по полке, забирается на бортик вольера, лапу поднял, будто собирается спрыгнуть.

Были дни, когда он просто лежал, свернувшись, и не хотел никого видеть. Сейчас смотрит прямо в камеру — настороженно, но уже без той боли во взгляде.

До прежней доверчивости пока далеко.

Но то, что он снова передвигается по вольеру сам, уже хороший знак.

Лео сидит на полке ровно, лапы вместе, хвост убран.

Голубые глаза смотрят прямо, без испуга, но и без расслабления.

Соседей не терпит, территорию метит, если рядом чужой кот.

Это не каприз, а то, как он устроен.

Ищет дом, где будет единственным.

Босс занял полку на вязаном коврике и свернулся там калачиком.

Взгляд исподлобья, уши чуть назад — узнаёт тех, кто подходит, но навстречу не спешит. Лапы под себя, глаза полуприкрыты.

С приходом холодов Босс всегда становится тише — таким его знают в приюте не первый год.

9 лет, крупный, рыжий. Живёт в «Здоровых кошках 2».

Сеня свернулся в клубок среди пледов, рядом ещё кто-то пристроился на той же лежанке.

Взгляд прямо в камеру — глаза прищурены, уши чуть назад. Лапы поджаты, хвост обвит вокруг тела.

Четыре года, из которых дома провёл всего неделю. Не вышло тогда ужиться с новым местом. Сейчас живёт в общем вольере со здоровыми кошками, держится рядом с соседями, но к незнакомым людям подходит не сразу.

Изи сидит на полке у себя наверху, облизывается — видно, только доел. Смотрит сверху вниз этими голубыми глазами, будто взвешивает, подойти или нет.

А на другом кадре Росси расхаживает между мисками, хвост трубой, взгляд настороженный — мимо не пройдёт, обязательно оглянется.

Разные у котов характеры: один сверху наблюдает, другая внизу всё проверяет. Оба сейчас в приюте, оба ищут дом.

Три кота, три разных утра в приюте.

Изи устроился на полке вольера, лапы сложил аккуратно, как для фотографии. За плечами — переохлаждение, панкреатит, перелом лапы, но сейчас ничего этого не видно: просто рыжий кот разглядывает мир с высоты.

Пушок свернулся калачиком на лежанке у окна. Камни в почках после операции в июле дают о себе знать до сих пор — лежит тихо, бережёт силы.

Саруман спустился с полки осторожно, лапа за лапой. Хвоста у него от природы нет, зато походка уверенная — обходит территорию, как положено хозяину вольера.

Все трое — в приюте «Надежда Кузбасса», все трое ищут дом.

Лека встал на лежанке в полный рост, передние лапы свесил через край, и жмурится так, будто решает — поздороваться или нет.

На следующем кадре всё-таки решил: смотрит прямо, уши торчком.

Шесть лет, крупный, характер непростой — от хозяев ушёл, когда заболел, оттуда и живёт теперь у нас, в Уринари.

К людям привыкает медленно, но стоит на своей точке наблюдения каждый раз, когда заходишь.

Три чёрных кота сегодня — и все разные.

Люцик выглядывает из-за доски, глаза щурит, будто думает, стоит ли вообще показываться. Анализы ему сдавать уже привычно, вот только характер мягче не становится.

Черныш в своей лежанке развалился как король, смотрит прямо в камеру — ни капли смущения. Для кота, который долгое время с трудом доверял рукам, это хороший знак.

А Панкрат свернулся клубком в розовой корзинке, один глаз приоткрыт — следит, не упустил ли чего важного. Он тут вообще как завхоз: мимо не пройдёт, если что-то происходит без его участия.

Три разных взгляда, три разные истории здоровья. Но сегодня у всех — просто обычный день в приюте.

Заглянула утром проверить лежанку у окна — а там уже не протолкнуться. Дейзи развалился во всю длину, лапы в разные стороны, и Пылька пристроился рядом впритык, хвост крючком.

Дейзи смотрит на меня исподлобья, не шевелится — мол, видишь, занято, не мешай. Пылька вообще не открывает глаз, уткнулся носом в бок.

Одна лежанка на двоих, хотя свободных вокруг много. Видимо, дело не в месте.

Сегодня на полке в Здоровых кошках 2 — целое собрание.

Лео сидит в самом углу, собрался в комок, смотрит исподлобья своими голубыми глазами. Рядом кто-то есть — значит, уже компромисс, обычно он на такое не соглашается.

Босс и Саймон заняли другой край доски. Босс крупный, рыжий, смотрит прямо в объектив с каким-то усталым достоинством. Саймон жмётся к нему боком, хотя вообще-то предпочитает собственную компанию в последнее время.

Сима и Шуша делят плед. Сима чёрная, компактная, глаза щурит. Шуша рядом, голубоглазая, смотрит с прищуром — то ли на камеру, то ли на меня, которая опять помешала отдыху.

Ищут дом все пятеро. Если из них кто-то откликнулся в сердце — пишите, расскажу подробнее про каждого.

Босс занял лежанку целиком, хотя лежанка рассчитана явно не на одного. Лёг, свернулся, и вот уже минут десять не шевелится — только глазами ведёт, если кто-то рядом прошёл.

А за спиной у него — очередь. Сэнди и Милуша стоят вплотную друг к другу, смотрят то на кота, то на меня, явно прикидывая, остался ли там хоть уголок. Не рискуют. Так и топчутся рядом, как будто ждут разрешения.

Босс в этой компании старожил — здоровенный, рыжий, и характер у него такой же крупный: летом носится и до всех есть дело, а ближе к холодам сникает, и тогда вот такие лежанки становятся единственным местом, куда он готов пускать компанию. Или не готов — как сегодня.